Стихи иером. Аверкия, ч. 5

ГРАНЬ

Мы многогранны, ярки, как алмаз.
Резцы печалей огранили нас.

Кто не шлифован горести рукой –
бесформенный, бесцветный, никакой.

Кто не прошёл огонь, кисло’ты, щёлочь,
почти всегда — придирчивая сволочь.

На необточенных наждачкою беды
видны неблагородных руд следы.

Грань срыва — неотъемлемая грань.
Она близка, где ни пройди, ни встань.

И за неё ступал я иногда —
благоразумья рвались повода.

А там кошмар на ужасе сидит,
грязь с гноем над блевотиной царит.

Запомнив эти страшные часы,
чиню свои сердечные весы.

Бьюсь, трепещу’, стараюсь отодрать
прилипший мрак, что пробует хватать

мой ум нетвердый, шаткие глаза,
характер, где пристроилась коза.

Всем находящимся на грани нищеты,
нечистоты, убийства, маяты,

страдающим от ложной красоты,
добравшимся до мнимой высоты,

трудившимся всю жизнь для пустоты,
допившимся до полной наготы

желаю не ступить последний шаг
туда, где дьявол кукловод и шах.

Остановиться, плача постоять.
Тихонечко от края отползать.

Ещё чуть-чуть и ангелы придут,
друзья вас вспомнят, мамы прибегут.

Молитесь Богу, даже и упав.
Отчаянье страшнее всех отрав.

Паденьем стёрлись острые края,
замолкли возгласы: «Моё!», «Всё мне!» и «Я!».

 

БОЛЬ ГОЛОВЫ

Голова болит. Бывает —
от влияния погоды
вен сужаются проходы,
драматично пульс играет.

Голова болит. Наверно —
детских срывов на качели
гематомы обнаглели.
Это страшно. Это скверно.

Голова болит. Возможно
подают коньяк несвежим
или он с тоскою смешен,
а без радости пить сложно.

Голова болит. Мир знает:
знающим труднее спится.
Тайн чужих стальная спица
отключиться мне мешает.

Голова болит. Порою
это от перееданья,
нехранения преданья —
с пищею дружить простою.

Голова болит. Предвестье
наступающего рака?
За здоровье будет драка
с въездом в смертное предместье?

Голова болит. А значит —
ей чего-то не хватает.
Иль она не то читает.
Не о том ночами плачет.

Голова болит. Ведь главы —
патриархи, президенты
святы не во все моменты,
иногда не очень правы.

Голова болит. Но будем
подниматься, собираться,
добротой от зла спасаться,
головы врачуя людям.

 

ДАНГЫРЛАК

Вдали от Москвы и вблизи от Китая
стекает с Джунгарских неведомых круч
поток говорливый, река небольшая,
льдов вечных сестра, дочь грохочущих туч.

Река Дангырлак. То «гремящая» значит
на прежде гремящем славян языке.
Она, как ребёнок, по камушкам скачет.
И есть мелодичность в её говорке.

Её берега украшают деревья.
Воды её дар принимают поля.
В верховьях она утешает кочевья,
игривых ягняток от зноя целя.

Форель серебрится. Лучом золотистым
пронизаны чащи подводной травы.
Навстречу взлетающим брызгам искристым
несутся стрекозы (глаз в пол-головы).

Зимой Дангырлак не подвластна морозу,
как люди с кипучею смелой душой.
Лишь инея арки, ледовые розы
висят над поюще-бегущей рекой.

Вчера Дангырлак побыла Иорданом,
свечами украсилась, пеньем святым.
Всё стало другим, неземным, первозданным,
мерцающе-чистым, сердечно-родным.

Все реки земные да примут Крещенье,
взяв крёстными незамутнённых людей,
чтоб грязные души вводить в очищенье
журчаньем, прохладой, плесканьем детей!

 

НАСЛЕДНИК

Я — наследник кого-то
и наследник чего-то.
Шмуток лишних когорты
принимать неохота.

Но не только машина
достаётся от деда —
его сердца кручина,
его воли победа.

Его боль от ошибок,
его радость от храма,
схожесть наших улыбок,
его дочь (моя мама).

Не от дедушек только.
От пра пра до начала
мы наследуем столько!
Лишь бы память вмещала.

Изученье Эдема.
Ощущенье паденья.
Всепотопная пена.
Прозорливцев виденья.

Наше русское лихо
от морозов и водки.
Чингизханское иго.
Тюрьм Петровских колодки.

И раденье о пашне.
И ращенье скотины.
И причастие Чаше.
И венчанья, крестины.

Безконечные битвы.
Неотмирные книги.
Изобилье молитвы.
Истончённые лики.

Освоенье Сибири.
Ссылки к граням Китая.
Плач о гибнущем мире.
Вера наша святая.

Славно слово «наследник».
По следам своих предков
до мгновений последних
пробираются редко.

Очень много безродных,
бестолковых, беспечных,
городских, безбородых,
технотронно-увечных.

Мы — наследники Бога,
мы — насельники рая.
Что ж живём так убого,
без Любви умирая?

 

ПОРАЖЕНИЕ

Проиграл в шахматы дяде Гене,
болтовне сдался, продался трусости,
подыграл гневу, уступил лени,
послужил мести, потакал глупости.

Врачевство поразительных поражений
топтало меня, смиряло, правило,
обрывало ленточки украшений,
дробило пьедесталы до гравия.

Загоняло в угол, ставило на посмешище,
разбило иллюзию поумнения,
сожгло надежды бомбоубежище,
похвальные грамоты самомнения.

Дела все уверенно не закончены,
обещанья сорваны, болты не закручены,
уста обеззвучены, мозги обезточены,
глаза запуганы, руки измучены.

Казалось бы — крышка, конец, могила.
Но я — пораженец гляжу поражённый —
милость Господня легко воскресила
мой город сожжённый, мой ум прокажённый…

 

НА ДЕНЬ СВЯТОЙ МУЧЕНИЦЫ ТАТЬЯНЫ

«Татьяна» – «устроительница» значит.
Так разрушительниц не надо называть.
Но девочка родившаяся плачет.
Как будущий настрой её узнать?

Святая мученица молится, бесспорно,
о тёзках разножанровых своих.
Об устрояющих вселенную упорно.
О разрушающих ворчанием родных.

О пишущих: «… люблю, чего же боле?»
О плачущих над мячиком в реке.
О в поле жнущих. О в магнитном поле
исследующих КПД реле.

Есть Тани-тайны, есть и Тани-танки.
Святая за Танюшечек своих
доносит болей полные вязанки,
достраивает замки дел земных.

Татьяны-тати и Татьяны-татры
нуждаются в жалеющей любви.
Не той, что переполнила театры,
но той, что кукол делает людьми.

«Татьяна» – «устроительница» значит.
Так разрушительниц не надо называть.
Но если уж назвали – не иначе:
святая будет нежно исправлять.

24.01.2015

 

МИЛОСТЫНЯ

Уже не даю передачи в футболе.
Ещё не даю передачи в тюрьму.
Разрезав на дольки счастливую долю,
всё думаю: «Доллар нужней самому».

Хотя и люблю про раздачу, отдачу
смотреть передачки, украсясь слезой.
Но после озлоблено требую сдачи,
с бесовской подачи черствею душой.

Я — частопроситель. Я — редкодаватель.
Жалея об этом, желаю дарить
усердно и щедро, как дарит Создатель
событий прекрасных жемчужную нить.

В итоге даю непростительно мало,
таю непростительно много себе.
Богатство, что сердце другим не додало,
закрыло все выходы в вечность судьбе.

Безумная скупость, холодная жадность
зарыли рублей и талантов мешок.
Смешная хомячность, корыстная жабность
стоят на обочинах грязных дорог.

Прекрасная щедрость, чудесная милость
учите наш скудный, замкнувшийся мир —
чтоб деньги разда’лись, любовь раздарилась
пред входом в просторы небесных квартир.

 

ХОЛОД

Есть много минусов во мне, в тебе, вокруг.
И «минус тридцать» — меньшая из тягот,
несущих зуб стучанье, тремор рук,
ввод перегонки виноградных ягод.

Но всё же холод надо пережить,
передрожать, переболеть, осмыслить,
молитвенную печку затопить
и «неотложку» ангельскую вызвать.

Мозги преображая в холодец,
уста синявя, белизня ресницы,
мороз пробрался к сердцу наконец,
толкает разроптаться, раздражиться.

Краснеют щёки, словно со стыда.
Глаза слезятся, будто бы от боли.
Усы в гирляндах колющего льда.
Ступни о танцах вспомнят поневоле.

Как наши предки славные смогли
освоить Заполярье, Забайкалье?
Их души полыхали, как угли,
в задоре радостном, в евангельском запале.

Как наши воины лежали на снегу?
Как Карбышев стал ледяной скалою?
Как весь народ, презревши «не могу»,
связал морозы со своей судьбою?

Об этом думая, смеясь преодолей
мотора сбои, труб перемерзанье,
холодную озлобленность людей,
простуду горла, воздуха кусанье.

Так много сдохло вирусов сейчас.
Всё целомудренное на тела одето.
Мороз грехи вытравливает в нас.
Четыре месяца… И окунёмся в лето.

 

ЗАМОРОЗОК И ОТТЕПЕЛЬ

Заморозок — прокравшийся вор,
варварский воин, топчущий всходы,
бесноватый, взобравшийся на Фавор,
шутка балующейся природы.

Оттепель — ласковая сестра,
навещающая нелюдимого брата,
теплота догорающего костра,
красота убегающего заката.

Заморозком назовут времена
власти циников, отморозков.
В моргах, в ямах морозит война
воинов крепких, хрупких подростков.

Оттепель — дождь тёплых дедовских слёз,
лечащий русскую безнадёжность,
врачеванье отбитых почек берёз,
подснежник вторгшийся в таёжность.

Заморозок — мои тяжкие дни,
когда холодно, неуютно со мною,
представляется — Родины нет,
нет родни, нет любви, называемой неземною.

Оттепель — мои светлые дни.
Лечат капельницы, капеллы капели.
Мерзлоту лишь толкни, пугни —
исчезает в вешней купели!

Заморозки, оттепели отточат нас,
нетерпенья источники обесточат.
Выдаётся мороженое сейчас
тем, кто очень жарко́го хочет.

Март 2015

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8