Будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд (Лк., 26 зач., VI, 31–36)

И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними.

И если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? ибо и грешники любящих их любят.

И если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? ибо и грешники то же делают.

И если взаймы даёте тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же.

Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым.

Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд.

В сегодняшнем евангельском чтении Христос говорит о христианской любви не общими словами, а конкретно и очень просто и доступно. Любовь делается христианской, Божественной, когда человек, любя, забывает себя. Забыть себя до конца дано святым, но любить, не ища награды, не прося, не требуя, не вымогая любви за любовь, не вымогая благодарности за ее проявление – начало христианской любви. Она расцветает в любовь Христову, когда свободный дар любви достигает не только до любимых (это умеют делать все), но до нелюбимых, до тех, которые нас ненавидят, которые нас считают врагами, которые для нас считаются чужими. Если мы не умеем нашей любви распространить на тех, которые нам враги, это значит, что мы еще помним только себя и что все наши действия, все наши чувства исходят от непреображенного еще человеческого сознания, которое находится вне тайны Христа. Мы призваны любить щедрым сердцем, а щедрость, даже природная, заключается в том, что человек жаждет давать, ликует, когда он может отдать не только ему ненужное, но самое ему драгоценное, в конечном итоге – свое сердце, свою мысль, свою жизнь. Мы не умеем любить, но вся жизнь – школа любви, или наоборот, страшное время темного, холодного отчуждения.

И вот Христос нам открывает путь, как научиться любви: каждый раз, как на пути любви я себе самому вспомнюсь, каждый раз, как я встану преградой между своим живым, истинным движением сердца и действием, я должен обернуться к себе и сказать: «Отойди от Меня, сатана» (Мк. 8:33): ты помышляешь о земном, а не о небесном. Каждый раз, как, проявляя любовь, я буду требовать ответной любви, благодарности за благодеяния, я должен обратиться к Богу и сказать: Прости, Господи, я осквернил тайну Божественной любви. Каждый раз, когда в ответ на чужую ненависть, на клевету, на отвержение, на отчуждение я замкнусь и скажу: Этот человек мне чужой, он мне враг, – я должен знать, что для меня – не только во мне, но для меня самого – закрылась тайна любви, я вне Бога, я вне тайны человеческого братства, я не ученик Христов.

Вот путь; Христос не напрасно говорит, что путь в Царство Небесное – узкий, что врата узкие: очень узок этот путь, очень требовательна заповедь Христова, беспощадно требовательна, потому что она относится к области любви, а не закона. Закон определяет нам правила жизни, но он всегда где-то кончается, и за этим пределом мы от него свободны. Любовь же предела не знает; она требует нас до конца, всецело. Мы не можем только какой-то частью души согреться; если мы это допустим, мы потухнем, охладеем. Мы должны запылать всем нашим сердцем, и волей, и телом, и превратиться в купину неопалимую, в тот куст, который видел Моисей в пустыне, – который горел всем своим существом и не сгорал. Человеческая любовь, когда она не освящена Божественной тайной, поедает вещество, которым питается. Божественная любовь горит, превращает все в живое пламя, но не питается тем, что горит; в этой Божественной любви сгорает все, что не может жить вечно; остается чистое и светлое пламенение, которое превращает человека в Бога, как Ветхий Завет говорит, как Христос повторяет. Будем учиться ценой ожога любви, ценой отвержения от себя, ценой жертвы – будем учиться этой любви. И только тогда сможем мы сказать, что мы стали учениками Христа. Аминь.

Митрополит Антоний Сурожский

 

14 декабря – память праведного Филарета Милостивого

Праведный Филарет Милостивый, сын Георгия и Анны, воспитанный в благочестии и страхе Божием, жил в VIII в. в селении Амнии Пафлагонской области (Малая Азия). Жена его, Феозва была из богатой и знатной семьи, у них были дети: сын – Иоат и дочери – Ипатия и Еванфия.

Филарет был богатым и знатным вельможей, но богатство его не радовало. Зная, как много людей страдает от бедности, вспоминал он слова Спасителя о страшном суде и о «малых сих» (Мф. 25 40), слова апостола о том, что человек, умирая, ничего не уносит из мира (1Тим. 6:7), строки царя Давида о вознаграждении праведника (Пс. 36:25). И Филарет прославился нищелюбием.

Однажды измаильтяне (арабы) напали на Пафлагонию, опустошили страну и разграбили имущество Филарета. У него осталось 2 вола, корова, несколько ульев и дом. Но и это, последнее, он постепенно раздал бедным. Стойко и кротко переносил он упреки жены и насмешки детей. «Я имею в тайниках, вам неизвестных такое богатство и такие сокровища, – отвечал он родным, – которых достанет вам, даже если вы и сто лет проживете без труда и ни о чем не заботясь».

И Господь воздал Филарету за его милосердие: когда была отдана последняя мера пшеницы, его старый друг прислал ему сорок мер, а после того, как была отдана нищему теплая одежда, к нему вернулось богатство.

В то время византийская императрица Ирина (797–802) искала невесту для сына – будущего соправителя Константина Багрянородного (780–797) и для этого по всей империи разослала послов. Послы не миновали и Амнии. Когда Филарет и Феозва узнали, что высочайшие гости должны посетить и их дом, Филарет очень обрадовался, а Феозва опечалилась: в доме не было вообще никакой еды, а о подобающем угощении нечего было и думать. Но Филарет приказал жене хорошенько убрать в доме. Соседи, узнав, что ожидаются царские послы, принесли в изобилии всё для богатого пира. Послы отобрали для царских смотрин, вместе с 10 красивейшими девушками, внучку Филарета, Марию. Мария превзошла своих соперниц добротой и скромностью и стала царицей, а Константин Багрянородный щедро одарил Филарета. Так вернулись к Филарету слава и богатство. Но, как и прежде, святой нищелюбец щедро раздавал милостыню и устраивал трапезы для нищих и сам служил им во время этих трапез. Все удивлялись смирению Филарета и говорили: «Поистине человек этот весь Божий, истинный ученик Христов».

Так, не приемля почестей, в смирении и нищелюбии достиг блаженный старец 90 лет. Предвидя свою кончину, он отправился в Константинопольский монастырь Родольфию, раздал там всё, что имел при себе, на монастырские нужды и нищим. Призвав родных, наставлял их в нищелюбии и нестяжательности и мирно преставился Богу. Скончался он в 792 году и погребен в обители Суда Родольфия в Константинополе.